Неточные совпадения
— Вы хотите, чтоб я не
спала всю ночь? — перебила она, удерживая его за руку и сажая на стул. — Хотите уйти, не сказав, что это… было, что я теперь, что я… буду. Пожалейте, Андрей Иваныч: кто же мне скажет? Кто накажет меня, если я стою, или… кто простит? — прибавила она и взглянула на него с такой нежной дружбой, что он бросил
шляпу и чуть сам не бросился пред ней на колени.
Далее, промотавшийся юноша, в рубище и в треугольной
шляпе,
пасет свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние.
Взлетела в воздух широкая соломенная
шляпа,
упала на землю и покатилась к ногам Самгина, он отскочил в сторону, оглянулся и вдруг понял, что он бежал не прочь от катастрофы, как хотел, а задыхаясь, стоит в двух десятках шагов от безобразной груды дерева и кирпича; в ней вздрагивают, покачиваются концы досок, жердей.
— Солдату из охраны руку прострелили, только и всего, — сказал кондуктор. Он все улыбался, его бритое солдатское лицо как будто таяло на огне свечи. — Я одного видел, — поезд остановился, я спрыгнул на путь, а он идет, в
шляпе. Что такое? А он кричит: «Гаси фонарь, застрелю», и — бац в фонарь! Ну, тут я
упал…
— Алексей Семенов Гогин, — сказал он, счастливо улыбаясь, улыбалась и Анфимьевна, следуя за ним, он сел к столу, бросил на диван
шляпу; перчатки, вылетев из
шляпы,
упали на пол.
В Париже — едва ли в этом слове звучало для меня меньше, чем в слове «Москва». Об этой минуте я мечтал с детства. Дайте же взглянуть на HoteL de ViLLe, на café Foy в Пале-Рояле, где Камиль Демулен сорвал зеленый лист и прикрепил его к
шляпе, вместо кокарды, с криком «а La BastiLLe!»
Я быстро обернулся… Взор мой
упал на красивого молодого человека в фуражке и широкой куртке; он держал под руку девушку невысокого роста, в соломенной
шляпе, закрывавшей всю верхнюю часть ее лица.
Ася (собственное имя ее было Анна, но Гагин называл ее Асей, и уж вы позвольте мне ее так называть) — Ася отправилась в дом и скоро вернулась вместе с хозяйкой. Они вдвоем несли большой поднос с горшком молока, тарелками, ложками, сахаром, ягодами, хлебом. Мы уселись и принялись за ужин. Ася сняла
шляпу; ее черные волосы, остриженные и причесанные, как у мальчика,
падали крупными завитками на шею и уши. Сначала она дичилась меня; но Гагин сказал ей...
В его тяжелой голове путались мысли, во рту было сухо и противно от металлического вкуса. Он оглядел свою
шляпу, поправил на ней павлинье перо и вспомнил, как ходил с мамашей покупать эту
шляпу. Сунул он руку в карман и достал оттуда комок бурой, липкой замазки. Как эта замазка
попала ему в карман? Он подумал, понюхал: пахнет медом. Ага, это еврейский пряник! Как он, бедный, размок!
На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по большим праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а мостовых не было, и в конце концов
попали на такие улицы, где не было ни мостовых, ни тротуаров. Когда ноги и язык довели их до Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв
шляпы, вытирали пот.
Вдруг хорошенький маленький портфельчик выскочил у ней из руки и
упал на землю; она села; лакей нагнулся поднять вещицу, но я быстро подскочил, поднял и вручил даме, приподняв
шляпу.
— Успокойтесь же, — встал я, захватывая
шляпу, — лягте
спать, это — первое. А князь Николай Иванович ни за что не откажет, особенно теперь на радостях. Вы знаете тамошнюю-то историю? Неужто нет? Я слышал дикую вещь, что он женится; это — секрет, но не от вас, разумеется.
Куда в хорошие люди пойдешь, и надень, да не садись зря, как ни
попало, вон как твоя тетка, словно нарочно, не сядет на пустой стул или диван, а так и норовит плюхнуть туда, где стоит
шляпа или что-нибудь такое; намедни на тарелку с вареньем села — такого сраму наделала!
Темно-каштановые волосы густым бандо
падали на ее спину из-под легкой черной кружевной
шляпы с веткой темной сирени. Темно-лиловое платье красиво облегало ее стан, говоря, впрочем, более об искусстве корсетницы и портнихи, нежели о дарах природы.
День был жаркий, солнце так и
палило. Нелюбимый генерал был тут же. Чтобы заслонить свое лицо от палящих лучей солнца, он повернул свою
шляпу не по форме.
Румянец негодования залил ее щеки; она сняла свою круглую
шляпу, перчатки,
упала на колени пред образом, прямо на грязный тротуар, и благоговейно положила три земных поклона.
Паншин взял
шляпу, поцеловал у Марьи Дмитриевны руку, заметил, что иным счастливцам теперь ничто не мешает
спать или наслаждаться ночью, а ему придется до утра просидеть над глупыми бумагами, холодно раскланялся с Лизой (он не ожидал, что в ответ на его предложение она попросит подождать, — и потому дулся на нее) — и удалился.
— Ре-ко-мен-да-цшо! А зачем, смею вас спросить, мне рекомендация? Какая рекомендация? Моя рекомендация вот где! — закричал он, ударя себя по лбу. — Да, здесь она, в житейской моей опытности! Приеду в Крутогорск, явлюсь к начальству, объясню, что мне нужно… ну-с, и дело в
шляпе… А то еще рекомендация!.. Эй, водки и
спать! — прибавил он совершенно неожиданно.
Весь небольшой поток захватывается желобом, или колодою, то есть выдолбленною половинкою толстого дерева, которую плотно упирают в бок горы; из колоды струя
падает прямо на водяное колесо, и дело в
шляпе: ни плотины, ни пруда, ни вешняка, ни кауза… а колотовка постукивает да мелет себе помаленьку и день и ночь.
Наконец он выстрелил и пуля пробила
шляпу Долинского и несколько
опалила волосы.
Разносчик, идя по улице с лоханью на голове и поворачиваясь во все стороны, кричал: «Лососина, рыба живая!», а другой, шедший по тротуару, залился, как бы вперебой ему, звончайшим тенором: «Огурчики зеленые!» Все это было так знакомо и так противно, что Калинович от досады плюнул и чуть не
попал на
шляпу проходившему мимо чиновнику.
На Толкучем можно было очень дешево купить хорошенькое и простенькое платьице. Беда была в том, что у меня в ту минуту почти совсем не было денег. Но я еще накануне, ложась
спать, решил отправиться сегодня в одно место, где была надежда достать их, и как раз приходилось идти в ту самую сторону, где Толкучий. Я взял
шляпу. Елена пристально следила за мной, как будто чего-то ждала.
Но бедняк и тут не понял; он засуетился еще больше прежнего, нагнулся поднять свой платок, старый, дырявый синий платок, выпавший из
шляпы, и стал кликать свою собаку, которая лежала не шевелясь на полу и, по-видимому, крепко
спала, заслонив свою морду обеими лапами.
Вдруг он
упал, и
шляпа с него соскочила.
В середине стоял высокого роста господин, в синих очках и войлочной, нарочно смятой
шляпе, из-под которой в беспорядке
падали ему на плечи длинные, густые, курчавые и вдобавок нечесаные волосы.
Он снял свою изуродованную
шляпу, оглядел ее и, надев прорехой на затылок, пошел по узенькой, не пробитой, а протоптанной тропинке в глубь небольшого, так сказать, однодворческого сада. Кругом растут, как
попало, жимолости, малина, крыжовник, корявая яблонька и в конце куст густой черемухи; но живой души человеческой нет.
Вот что думал Санин, ложась
спать; но что он подумал на следующий день, когда Марья Николаевна нетерпеливо постучала коралловой ручкой хлыстика в его дверь, когда он увидел ее на пороге своей комнаты — с шлейфом темно-синей амазонки на руке, с маленькой мужской
шляпой на крупно заплетенных кудрях, с откинутым на плечо вуалем, с вызывающей улыбкой на губах, в глазах, на всем лице, — что он подумал тогда — об этом молчит история.
Лошадь перескочила — но
шляпа упала с головы Марьи Николаевны, и кудри ее рассыпались по плечам.
Два огромных черных крыла взмахнули над
шляпой, и косматое чудовище раскрыло обросшую волосами
пасть с белыми зубами. Что-то рявкнуло, а затем захохотало раскатами грома. Пара свиней, блаженствовавших в луже посередине улицы, сперва удивленно хрюкнули, а потом бросились безумным бегом во двор полицейского квартала, с десяток кур, как будто и настоящие птицы, перелетело с улицы в сад, прохожие остановились, а приставиха вскрикнула — и хлоп в обморок.
Корзина с провизией склонилась в руках ослабевшего человека, сидевшего в углу вагона, и груши из нее посыпались на пол. Ближайший сосед поднял их, тихо взял корзину из рук спящего и поставил ее рядом с ним. Потом вошел кондуктор, не будя Матвея, вынул билет из-за ленты его
шляпы и на место билета положил туда же белую картонную марку с номером. Огромный человек крепко
спал, сидя, и на лице его бродила печальная судорога, а порой губы сводило, точно от испуга…
Судья Дикинсон вскочил со своего места и наступил при этом на свою новую
шляпу. Какой-то дюжий немец, Келли и еще несколько человек схватили Матвея сзади, чтобы он не искусал судью, выбранного народом Дэбльтоуна; в камере водворилось волнение, небывалое в летописях городя. Ближайшие к дверям кинулись к выходу, толпились,
падали и кричали, а внутри происходило что-то непонятное и страшное…
Матвей думал, что далее он увидит отряд войска. Но, когда пыль стала ближе и прозрачнее, он увидел, что за музыкой идут — сначала рядами, а потом, как
попало, в беспорядке — все такие же пиджаки, такие же мятые
шляпы, такие же пыльные и полинялые фигуры. А впереди всей этой пестрой толпы, высоко над ее головами, плывет и колышется знамя, укрепленное на высокой платформе на колесах. Кругом знамени, точно стража, с десяток людей двигались вместе с толпой…
Заметив Боброва, Нина пустила лошадь галопом. Встречный ветер заставлял ее придерживать правой рукой перед
шляпы и наклонять вниз голову. Поравнявшись с Андреем Ильичем, она сразу осадила лошадь, и та остановилась, нетерпеливо переступая ногами, раздувая широкие, породистые ноздри и звучно перебирая зубами удила, с которых комьями
падала пена. От езды у Нины раскраснелось лицо, и волосы, выбившиеся на висках из-под
шляпы, откинулись назад длинными тонкими завитками.
Было темно в гостиной. Лаптев, не садясь и держа
шляпу в руках, стал извиняться за беспокойство; он спросил, что делать, чтобы сестра
спала по ночам, и отчего она так страшно худеет, и его смущала мысль, что, кажется, эти самые вопросы он уже задавал доктору сегодня во время его утреннего визита.
Туалеты дам отличались изысканным щегольством; на кавалерах были сюртуки с иголочки, но в обтяжку и с перехватом, что не совсем обыкновенно в наше время, панталоны серые с искоркой и городские, очень глянцевитые
шляпы. Низенький черный галстук туго стягивал шею каждого из этих кавалеров, и во всей их осанке сквозило нечто воинственное. Действительно, они были военные люди; Литвинов
попал на пикник молодых генералов, особ высшего общества и с значительным весом.
Он приехал домой, едва слыша под собою ноги. Были уже сумерки. Печальною или чрезвычайно гадкою показалась ему квартира после всех этих неудачных исканий. Взошедши в переднюю, увидел он на кожаном запачканном диване лакея своего Ивана, который, лежа на спине, плевал в потолок и
попадал довольно удачно в одно и то же место. Такое равнодушие человека взбесило его; он ударил его
шляпою по лбу, примолвив: «Ты, свинья, всегда глупостями занимаешься!»
Приплясывая, идет черноволосая генуэзка, ведя за руку человека лет семи от роду, в деревянных башмаках и серой
шляпе до плеч. Он встряхивает головенкой, чтобы сбросить
шляпу на затылок, а она всё
падает ему на лицо, женщина срывает ее с маленькой головы и, высоко взмахнув ею, что-то поет и смеется, мальчуган смотрит на нее, закинув голову, — весь улыбка, потом подпрыгивает, желая достать
шляпу, и оба они исчезают.
В камнях два рыбака: один — старик, в соломенной
шляпе, с толстым лицом в седой щетине на щеках, губах и подбородке, глаза у него заплыли жиром, нос красный, руки бронзовые от загара. Высунув далеко в море гибкое удилище, он сидит на камне, свесив волосатые ноги в зеленую воду, волна, подпрыгнув, касается их, с темных пальцев
падают в море тяжелые светлые капли.
На этом месте легенды, имевшей, может быть, еще более поразительное заключение (как странно, даже жутко было мне слышать ее!), вошел Дюрок. Он был в пальто,
шляпе и имел поэтому другой вид, чем ночью, при начале моего рассказа, но мне показалось, что я снова погружаюсь в свою историю, готовую начаться сызнова. От этого
напала на меня непонятная грусть. Я поспешно встал, покинул Гро, который так и не признал меня, но, видя, что я ухожу, вскричал...
Вправо от входа глаза его схватили что-то черное, стройное, быструю походку, большую
шляпу. Он вскочил и чуть не
упал — так сильно было ощущение, в которое он верил как в признак без обмана. Радость заколыхалась в нем, и глаза стали мгновенно влажны… У него недостало сил кинуться к ней навстречу.
Впереди шел Теркин, опираясь на палку с ручкой из слоновой кости. На его лицо
падала тень от низкой черной
шляпы. Она могла свободно смотреть на него и не быть замеченной.
Софья Егоровна (будит Платонова). Платонов! Михаил Васильич! (Толкает его.) Проснись! Мишель! (Снимает с его лица
шляпу.) Можно ли класть на лицо такую грязную
шляпу? Фи, какой неряха, нечистот! Запонки растерял,
спит с открытой грудью, неумытый, в грязной сорочке… Мишель! Тебе говорят! Вставай!
Платонов
спит на диване, у окна. Лицо закрыто соломенной
шляпой.
Окна в том доме, где жил Кирилин, были темны, и у ворот на лавочке сидел городовой и
спал. Ачмианову, когда он посмотрел на окна и на городового, стало все ясно. Он решил идти домой и пошел, но очутился опять около квартиры Надежды Федоровны. Тут он сел на лавочку и снял
шляпу, чувствуя, что его голова горит от ревности и обиды.
Тотчас же раздался выстрел. Увидев, что Лаевский стоит на месте, а не
упал, все посмотрели в ту сторону, откуда послышался крик, и увидели дьякона. Он, бледный, с мокрыми, прилипшими ко лбу и к щекам волосами, весь мокрый и грязный, стоял на том берегу в кукурузе, как-то странно улыбался и махал мокрой
шляпой. Шешковский засмеялся от радости, заплакал и отошел в сторону…
Однажды ночью он возвращался от больного, и на него
напали в лесу разбойники, но, узнав его, они почтительно сняли перед ним
шляпы и спросили, не хочет ли он есть.
С Елпидифора Мартыныча сейчас же слетела
шляпа; шинель на клетчатой подкладке распахнулась и готова была
попасть в колеса, сам он начал хвататься то за кабриолет, то даже за Анну Юрьевну.
Сурмин оборотился и увидел, что какой-то прохожий, немолодых лет, с седоватой бородкой, в поярковой
шляпе с широкими полями, из-под которой
упадали стриженные в кружок волосы под масть бороде, в русском кафтане со сборами, — рвался из рук Ранеева, вцепившегося в рукав его кафтана.
Послали за извозчиком. Надя, уже в
шляпе и пальто, пошла наверх, чтобы еще раз взглянуть на мать, на все свое; она постояла в своей комнате около постели, еще теплой, осмотрелась, потом пошла тихо к матери. Нина Ивановна
спала, в комнате было тихо. Надя поцеловала мать и поправила ей волосы, постояла минуты две… Потом не спеша вернулась вниз.
Аделаида Ивановна, действительно, после скудного обеда, который она брала от дьячка,
попав на изысканный стол Бегушева, с большим аппетитом и очень много кушала: несмотря на свое поэтическое и сентиментальное миросозерцание, Аделаида Ивановна, подобно брату своему, была несколько обжорлива. Бегушев не спешил платить доктору. Тот отчасти из этого, а потом и по другим признакам догадался, что ему не следовало уезжать, ради чего, не кладя, впрочем,
шляпы, сел.